Идеология неолиберализма, оправдывающая поляризацию общества и содействующие ей политические решения, отбрасывает само понятие «социальной справедливости» как анахронизм. Якобы это псевдопонятие не имеет нормального экономического и юридического смысла, а является лишь эмоциональной оценкой такого положения дел в обществе, какое выгодно людям безынициативным, ленивым, проигравшим конкурентную борьбу. Политический лозунг только выражает, но не обосновывает притязания обездоленных (а, по словам модных политологов – пьяниц, бездарей и бездельников) на предоставление им особых преимуществ на рынке. Кто требует социальной справедливости?

Пенсионеры, отдавшие стране 40 лет трудовой жизни и заслужившие пенсию равную квартплате.

Квалифицированные врачи, учителя, инженеры, чей труд оценен ниже рыночного торговца.

Рабочие и крестьяне, не сумевшие найти «приличную» работу в офисе.

Они убеждены, что получают «несправедливо» мало, в то время как банкиры, спекулянты и поп-артисты получают «несправедливо» много. С неолиберальной точки зрения не существует объективно никакой справедливости и несправедливости, а всего-навсего неизвестен механизм распределения богатства между разными слоями и профессиями. Если бюджетник узнает этот механизм, как определяются цены, тарифы и зарплаты, то он найдёт его разумным до такой степени, что все иные механизмы покажутся более несправедливыми.

Финансовые аналитики, директора рекламных агентств, PR-менеджеры почему-то не требуют социальной справедливости и даже слов таких не знают, ибо эти слова не обозначают ничего реального. Те цены, тарифы, оклады, которые установлены в данном месте в данное время, безальтернативны, они просто есть, и к ним не применима объективная оценка справедливости и несправедливости. Те люди, которые считают своё положение бедственным, сами в этом виновны и несут персональную ответственность за своё неправильное поведение на рынке. Необоснованны жалобы учителя на низкую зарплату. Если бы он желал получать больше, должен был вначале избрать иную профессию, которое общество ценит выше (охранника или стриптизёрши). А раз он просчитался с профессией, значит, сам виноват. А пенсионеру, требующему повышения пенсии, неолибералы говорят, что государство гражданам вообще ничего не должно. Старики должны сказать спасибо, что оно им вообще хоть сколько-то платит, а могло бы совсем не платить. Теоретически отказ государства от выплат пенсии не вызовет значительного сопротивления общества, поэтому вполне возможно, что тиран, пришедший к власти, таким путём оптимизирует расходную часть госбюджета.

Такие политические следствия вытекают из двух предпосылок теории «свободного рынка».

1. «Справедливость» - чисто юридическая категория, при переносе в экономику теряет всякий смысл.

2. Рыночная организация хозяйства, по сравнению со всеми докапиталистическими формами, обеспечивает выживание и бесконтрольное размножение огромного числа «неэффективных» работников: пролетариев, бюджетников, пенсионеров, которые устранялись бы естественным отбором в альтернативных капитализму обществах.

Постулаты 1 и 2 допускают по две интерпретации каждый. Классическая либеральная трактовка справедливости как идеи, регулирующей общественные отношения формально равных, свободных, независимых друг от друга людей, предполагает наличие у людей неотъемлемых прав, называемых «естественными», «следующими из определения человека» и закреплёнными в Конституции. Поскольку экономические отношения – это главный вид общественных отношений, постольку сфера действия категории «справедливость» распространяется и на производственные отношения, и на социальную политику перераспределения благ между разными слоями общества. Оценка производственных отношений как справедливых – это их правовая оценка. Правовая трактовка любого понятия всегда не положительна, а отрицательна. Отсутствие произвола со стороны собственников средств производства обеспечивается подчинением всех участников экономической деятельности единым нормам, подкреплённым санкциями. Если гражданин стремится получать доход законными методами, то никакой другой гражданин и никакая структура не вправе чинить ему препятствия, в том числе и внеэкономические. Ситуация, когда сильный участник рынка использует своё преимущество с целью присвоения средств слабого участника, является неправовой. Эксплуатация человека человеком в любой форме противоречит идее права, так как делает одного человека зависимым от другого, неравным ему.

Поэтому из естественноправового принципа вытекает такое понимание социально-экономической справедливости, как абсолютного запрета эксплуатации человека человеком.

И нормальный, первоначальный либерализм, и все социал-демократические учения признают такую трактовку, отвергают эксплуатацию во имя равенства и свободы.

Расхождения между ними в методах реализации и закрепления социальной справедливости. Либералы считают, что при достаточно высоком уровне развития рыночной экономики гражданское общество формирует рыночные механизмы перераспределения средств в пользу неприбыльных, но общественно необходимых отраслей и нуждающихся в особой защите слоёв населения. Гарантией работы таких механизмов является свободная конкуренция, при которой мера уважения потребителя к моральным качествам владельца предприятия влияет на спрос. Экономические методы, такие как прогрессивное налогообложение и налоговые льготы участникам благотворительных акций, развитие страховых фондов, применяются по запросу гражданского общества развитых стран и оцениваются им как безусловно справедливые. Но при этом макроэкономика перестаёт быть чисто рыночной, а дрейфует в сторону плановой. Рынок превосходно решает проблему занятости простейшим механизмом спроса-предложения. Он создаст массу рабочих мест для эскорт-девиц, рекламных агентов, собачьих парикмахеров, потому что спрос на них диктует господствующий класс. Но чистый рынок не будет поддерживать сельское хозяйство и школу. Выгодно построить казино, но невыгодно – публичную библиотеку. Поэтому должна функционировать особая над-рыночная структура, перераспределяющая деньги, добровольно оставленные в казино одними людьми, на работу библиотеки в пользу других людей. Такая структура не противоречит либеральному принципу невмешательства государства в частную жизнь граждан: оно следит, чтобы одинаково реализовались законные права всех, желающих проводить досуг и в игорном доме, и в читальном зале, и устраняет все экономические препятствия, нарушающие такое равноправие.

Цель, ради которой либеральное государство повышает налоги на роскошь, пособия по безработице и старости, помогает многодетным матерям – и есть социальная справедливость.

Социал-демократические учения выражают скептицизм в отношении регулятивных способностей чистого рынка. Государство не должно доверять социальную политику рыночным институтам, а должно активно вмешиваться в производственные отношения с той же самой целью – обеспечение социальной справедливости.

Эта цель стала культурной универсалией обоих западных цивилизационных проектов: либерального и социалистического. Социальная справедливость – одна из основных идей западной рациональности. Требовать социальной справедливости и бороться за неё – право и обязанность европейца.

Несмотря на своё название, неолиберализм выражает умонастроение не того типа человека, который ожидается после либерализма, а напротив, мироощущение до-либерального, до-европейского архаического человека. Понимание им права сводится к официально-властному авторитету и насилию. Те законы, что приняты в данное время в данном месте и следует считать правовыми, не потому, что они разумны и нравственны, а потому что отвечают воле государя. Другой государь установит другие законы, коим так же следует подчиняться и уважать, как слабым полагается уважать грубую силу, как дикарю должно чтить языческих богов за то, что они сильны, могут его убить. Позитивистское понимание права связано с первобытным пониманием справедливости. Справедливо то,  что соответствует интересам правящей элиты. Элитой может быть эксплуататорский класс, колонизаторская нация, высшая раса и фюрер. В каждом конкретном обществе подданных заставляют считать справедливым именно тот порядок, какой угоден властям. Неолиберальная идеология по форме не отличается от идеологии нацизма, расизма и тоталитаризма, поскольку требует необоснованной иррациональной веры в Рынок, как в премудрое божество, устраивающее идеальный хозяйственный порядок помимо воли индивидов. Жрецы такого божества и составляют экономическую элиту. Её богатство, полученное путём ограбления народа, требуется считать справедливо заслуженным, так как они правильно выполняли ритуалы по отношению к идолу Рынка, то есть, умели зарабатывать. Тот порядок распределения, который сложился при рыночной капиталистической экономике, самый правильный, потому что устранены все нерыночные препятствия к свободной экономической деятельности. Например, человеку не могут отказать в заключении сделки на основании его принадлежности к не привилегированному сословию, вероисповеданию, национальности. Каждый получает столько благ, сколько может оплатить – распределение по вкладу, по деньгам, более честное, чем распределение по нерыночному принципу принадлежности к той или иной группе. Поэтому неолиберализм оценивает рыночное общество как максимально справедливое, не только по сравнению с прошлыми формами, но и с возможными будущими. И поэтому же он отвергает все притязания угнетённых классов на альтернативное понимание справедливости. Нет её, так называемая социальная справедливость пролетариата – ложь, ибо она противоречит единственно верной идеологии господ. Капитализм и так достаточно облагодетельствовал пролетариев, позволив им размножиться и жить не до 35, а до 70 лет, как они смеют требовать большего? Рыночная власть и без того вынуждена терпеть совершенно ей ненужные нерентабельные школы, больницы, приюты, работники которых должны быть благодарны, что их не выставили на улицу, а не просить повышения зарплат. Обнаглел народ, просит расширения списка бесплатных услуг, а ведь рыночное государство и малого их числа не обязано предоставлять, если они не окупаются. И вообще государство народу ничего не должно. Такая идеология, сродни первобытной религии, отброшена ещё античными мудрецами, подвергнута аргументированной критике западными экономистами 19-20 веков, а в России она подаётся как последнее слово в обществознании, как гениальный план прогресса. Отказ от борьбы за социальную справедливость, от придания этой идее великого культурного значения – очередной шаг назад по пути контр-эволюции к родоплеменному строю.

Идея социальной справедливости – не просто партийная ценность, цель конкретной политической программы. Она есть сущность европейской цивилизации, стремящейся к прогрессу.

Кускова С.М.

16 апреля 2009 г.

URL: http://mo.versh.org/ofitsialnaya-pozitsiya/kuskova-kulturniy-smysl-sotsialnoy-spravedlivosti.html

Обсудить на форуме